В голове его стало пусто, как только он взглянул в эти изумрудные бездонные глаза.

Что он здесь делает? Как он ответит, если не может вспомнить даже свое имя!

— Рик! — Ди с недоумением смотрела на него. — Неужели ты все еще сердишься на меня?

Да разве он хоть когда-нибудь сердился на нее? Нет, только не на нее. Он был зол на ее мачеху и сводную сестру, которые манипулировали Ди и толкали ее на брак с Джеромом Пауэрсом. Когда сейчас Рик смотрел на Ди, такую прекрасную и жизнерадостную, ему трудно было поверить, что кто-либо вообще мог сердиться на нее.

Она улыбнулась, а потом надула губки.

— Ну скажи же что-нибудь, дорогой!

Рик сомневался, сможет ли произнести хоть слово. Казалось, его язык прилип к небу, как у робкого подростка на первом свидании, что было довольно необычно для зрелого тридцатипятилетнего мужчины, превосходного киносценариста, являющегося вдобавок совладельцем семейной кинокомпании, созданной им вместе с его старшими братьями Ником и Заком. Но эта неожиданная встреча сделала его немым.

Нынешний день не предвещал ему ничего особенного и ничем не отличался от любого из других дней его двухмесячного пребывания в Париже. Он проснулся, как всегда, в восемь часов утра, немного пробежался по набережной Сены, позавтракал, почитал газету, а потом вышел пообедать. Ничто не указывало на то, что сегодня он встретит Ди Маккол.

Но нужно же что-то ответить ей. Иначе он будет выглядеть слабоумным.

— Ди, ты прекрасно выглядишь.

Его американский акцент очень отличался от ее мягких английских интонаций.