Шерилин Гейнс была очень большой фантазеркой. И практически ничего не знала про жизнь в больших – и малых – городах.

Шерри Гейнс родилась весной, когда яблони, вишни и персиковые деревья устилали изумрудную траву бело-розовым ковром своих лепестков, а с дальних пастбищ веяло весной и неведомыми далями. Небо тогда было абсолютно бирюзовым, а папа… папа был молод и без памяти влюблен в свою жену. Ту самую, которая родила Шерилин Гейнс, а через три дня умерла – от общего сепсиса.

Карл Гейнс так и не смог примириться с потерей. Он вырастил Шерри, потому что она была его дочерью, но так и не смог полюбить ее по-настоящему, потому что она стала причиной смерти его обожаемой жены. Такая вот история – это бывает, даже гораздо чаще, чем думают люди.

Впрочем, Шерри не особенно мешало подобное отношение к ней родного отца. Если вы растете на ранчо, вокруг вас многие мили абсолютно пустого пространства (многочисленные коровы, лошади, койоты, орланы и прочая живность не в счет), если ездить на лошади вы научились раньше чем ходить, если мировые новости вы узнаете из газет полугодовой давности (это если Роза завернет в них что-нибудь, купленное на базаре в Сарасоте) – словом, если вы растете так, как росла Шерилин Гейнс… вам ничего не остается, как вырасти фантазеркой, крайне мало знающей о реальной жизни.

Реальная жизнь ворвалась на ранчо Гейнсов полгода назад в облике Джо Ладлоу. Джо был красив – и потому с легкостью обходился без таких мелочей, как честность и порядочность. При виде Шерилин он сделал стойку, что твой сеттер, в течение примерно месяца успешно выступал в роли змия-искусителя, после чего Шерри с удовольствием и по собственной воле потеряла невинность под его руководством и при его непосредственном участии.