Взглянув на свои часы, он поднялся из-за стола.

– Не забывай, сейчас обожательно-уважительные девяностые. Инстинкт убивать не в моде. Сейчас считается, что все мы с почтением относимся к женскому началу. К интуиции. К чувствительности.

– Чушь. Расскажи это Конраду.

Он наклонился и крепко поцеловал ее.

– Нет, это ты расскажи ему.

Лиз смахнула крошки с Дейзиных волос, потом, уклоняясь от тянущихся к ее костюму липких рук, поцеловала вкусную шейку Дейзи под затылочком и не без сожаления передала дочку Сьюзи, няньке. Затем Лиз попыталась убедить Джейми отпустить ее ногу, чтобы она смогла проверить свой портфель. Как всегда, он вопил и цеплялся за нее до последней возможности. В прихожей она мельком посмотрела в зеркало. Не слишком плохо для тридцати шести. Не мешало бы сбросить немного веса, но, по крайней мере, морщин у нее нет. Слава Богу, что на прошлой неделе она удачно постриглась, и это если и не перенесло ее в девяностые годы, то хотя бы вытащило из семидесятых. А легкие дымчато-зеленые тени у глаз, сделанные по совету косметолога, придавали им чувственный восточный оттенок, который вполне ей шел. Говорят, что брюнетки лучше сохраняются. Во всяком случае, брюнетки говорят, что брюнетки лучше сохраняются.

Взглянув на часы, Лиз ощутила короткий, но знакомый приступ паники: она опаздывала на совещание. Машина нуждалась в профилактике, и она только что вспомнила, что Сьюзи просила машину на сегодня. Как назвал ее Дэвид? Типичная женщина девяностых? Вот именно, черт побери, вот именно.

На еженедельной летучке присутствовали, как обычно, только две женщины: Лиз и Клаудия Джонс, руководитель отдела развлекательных программ. После гонки по Лондону и пробежки по лестнице на четвертый этаж (лифт оказался переполненным) у Лиз не было ни дыхания, ни сил. К счастью, начальник отдела новостей «Метро ТВ» Эндрю Стоун тоже опоздал, и Лиз удалось проскользнуть в комнату заседаний и занять свое место почти незамеченной.