Скучающий голос гостя зазвучал живее:

— Я желал бы осмотреть товар, прежде чем вынести окончательное суждение.

Хан щелкнул пальцами.

— Пожалуйста, смотри.

Мужчина (из слов Хасим-хана Люси заключила, что он, должно быть, мусульманский купец из провинции Пенджаб в Северной Индии) пересек комнату и подошел к Люси. Он осторожно откинул чадру, взял Люси двумя пальцами за подбородок, запрокинул ее голову и взглянул в упор. Люси увидела темные, оценивающе глядящие на нее глаза и почувствовала, как вспыхнули огнем щеки. На мгновение купец застыл в недоуменном молчании, потом опустил ткань и, усмехнувшись, обернулся к хозяину.

— Ваше высочество изволили пошутить. Какую ценность для меня может представлять эта старая, увядшая женщина? Она даже не голубоглаза и не светловолоса, как большинство ее соплеменниц. Она ничего не будет стоить на невольничьем рынке, а меня она совершенно не привлекает.

— Я предлагаю ее тебе не для развлечений, — раздраженно заявил хан. — Отвези ее британским властям в Пешаваре. Они дадут тебе щедрую награду за ее возвращение.

— Если только сначала меня не повесят, — мрачно отозвался купец. — И вообще, кто она такая, что здесь делает?

— Она утверждает, что является дочерью одного важного чиновника, занимающего важный пост в правительстве их страны. Естественно, я не могу проверить истинность ее слов. Мои воины встретили ее в пустыне и от доброты, переполнявшей их сердца, подобрали и привели сюда, под мою защиту.

— Меня это не удивляет, о Справедливейший. Слава о вашем великодушии гремит по всему Афганистану.

Украдкой бросив взгляд на хана, Люси увидела, как он согласно кивает головой.

— Она не принесла мне ничего, кроме неприятностей, — проговорил хан, одновременно набивая рот мясом. — А я тем не менее продолжаю кормить ее, несмотря на затянувшуюся долгую зиму.