Он услышал ее крик: «Ты, поганый ублюдок!». И в тот момент, когда женщина наводила пистолет, чтобы выстрелить, Маркус выскочил из-за вертолета, прицелился и спустил курок. Пуля задела ее правое запястье. На фоне грохота вращавшегося винта звук выстрела был похож на залп из игрушечного ружья. Женщина зашаталась, и Маркус увидел, как кровь хлынула из ее руки, но она не бросила пистолет, нацелив его на Маркуса. Тот крепко сжал челюсти, и спустя мгновение две пули пронзили ей грудь. Она замерла, рот ее чуть приоткрылся, в глазах промелькнуло удивление, затем женщина тяжело осела на землю, скрестив ноги.

Двое голландцев побежали, что-то крича на ходу, но Маркус не стал стрелять по ним. Он увидел, как Меркел сбил с ног обоих, двинув Корбо в челюсть и ударив Ван Вессела в жирное брюхо. Пилот, видя, что дело плохо, оторвал вертолет от земли. Маркус поднял было автомат, тщательно прицелился… но вдруг замер. За его спиной Доминик произнес:

— Сбей его, Маркус.

Но тот покачал головой и медленно опустил винтовку. Он не мог этого сделать: не мог сбить вертолет и убить пилота. В этом не было смысла. Маркус в отличие от Доминика Джованни не был безжалостным хладнокровным убийцей.

Вместо этого Маркус поспешил обратно к Доминику. Тот уже улыбался, но его рука все еще сжимала раненое предплечье. Может, его приказ просто померещился Маркусу?

— Спасибо, Маркус, — произнес Доминик бесстрастным, вежливым тоном. — Я особо не беспокоился, может, только в самом конце. Сучка собиралась прикончить меня, — добавил он, в голосе его звучало изумление. — И я даже не знаю за что. Ты, наверное, думал, что такое она мне сказала, не так ли?

— Что, черт возьми, произошло? — Произнося эти слова, Маркус отвел ладонь Доминика от раненого предплечья, затем разорвал рукав и осмотрел рану. — Пуля, слава Богу, прошла насквозь. Кажется, я могу справиться с этим. Нам не придется вызывать Хэймса.

Доминик кивнул, и Маркус впервые заметил на его лице напряжение. Он видел, что Доминик пытается взять себя в руки.