Кошмар становился все более нежеланным, а пробуждение не наступало.

Она шла по направлению к невысокому строению через разбитый копытами мощеный двор. В замке не осталось ни единой живой души, – и это, как ни странно, Каэтану не удивляло. Подсознательно она понимала, что в том месте, где появляется черноволосый, в живых не остается никого. То, что она сама была целой ич невредимой, ее тоже особенно не изумляло – кому могла быть опасна явно безумная женщина, не издавшая ни звука даже в минуту смертельной опасности? Кто стал бы тратить силы на то, чтобы прикончить давно уже не живущее существо? Разве что из милосердия. Но страха перед желтоглазым Каэтана не испытывала – она подозревала, что ее ожидает гораздо более страшная судьба: навсегда остаться в плену своего сна.

Двигалась она куда-то совершенно целенаправленно, будто ее вели за руку. Каэтана не сопротивлялась, потому что слабо представляла, что делать дальше. Жалкие попытки взлететь завершились полнейшим крахом, как и полагается в нормальном мире, словно это не она нынче ночью легко парила в небе. Возвращаться в лес после всего, что случилось, не хотелось совершенно.

«Сколько же времени прошло?»

Давно рассвело, и солнце стояло уже высоко в небе Время, кстати, тоже шло совсем не как во сне – слишком размеренно и обстоятельно. Каэтана ощутила одновременно голод, усталость и отчаяние. Она шагала среди трупов, сжимая в ослабевшей ноющей руке чужой меч. Подол ее роскошного голубого платья насквозь пропитался жидкой грязью и кровью.

Она пересекла двор, поднялась по лестнице на второй этаж строения, уверенно прошла по коридору и не колеблясь толкнула одну из дверей.