Профессорская супруга, к счастью, не пострадала ни в огне, ни в давке, и сейчас она с выражением полной отрешенности на лице, с глазами, устремленными «внутрь», обрабатывала рану супруга препаратами из саквояжа, с которым так боялся расстаться профессор, а потом скоро сшила края оборванных тканей между собой, забинтовала, наложила шину. Все это она делала очень быстро, уверенными движениями, но чисто механически. Профессор гладил ее здоровой рукой по спине и ласковым басом что-то успокаивающе гудел.

Когда «операция» была завершена, профессор подошел к сидящему чуть поодаль Олегу. Он явно чувствовал себя гораздо лучше, даже румянец выступил на щеках.

Олег выразительно глянул на забинтованную руку.

– Вам же срочно нужно в больницу, – сказал он мрачно. – Разве спасет вашу руку то, что сделала сейчас ваша жена?

– Спасет! – уверенно и даже с ноткой торжественности в голосе произнес Валерий Анатольевич, а потом, помявшись, добавил: – Препараты, разрабатывались мною лично – они не знают пока аналогов. Но это мелочи… Я должен извиниться перед вами, Олег…

– За что? – вяло спросил тот.

– За то, что я нагрубил вам тогда, в тамбуре… Видите ли, моя дочь действительно серьезно больна. Вы ей очень понравились, похоже, она даже влюбилась в вас…

– Ну уж!.. – вспыхнул Олег, но профессор сердито взмахнул здоровой рукой:

– Не перебивайте! Дослушайте!.. Так вот, она влюбилась и это возымело на больную психику непредвиденный эффект. Вы сами видели его последствия… Нет-нет, я вас ни в чем не виню!.. Но давайте договоримся: моя больная дочь погибла при пожаре. Сгорела дотла. Температура огромная – даже косточек не осталось!

– Но она же... – вскинул брови Олег.

– Она сго-ре-ла! – раздельно и четко повторил профессор. – Для всех, кто будет интересоваться. Так будет лучше! И то, что при-ви-де-лось, – это слово профессор тоже произнес раздельно и четко, – некоторым пассажирам – так это последствия пожара и паники. Расшалилась взбудораженная психика. Ну а вы не видели вообще ничего. Договорились?