Неуклюжая «шпионская» уловка заставила Наташу презрительно фыркнуть:

– Найдешь тут мужа, ага!.. Разве что взять Сеньку того же, покусанного. Так он теперь к женщине и подойти, наверное, на сто метров не сможет!

Олег отчего-то покраснел и затоптался:

– Ну что, пойдемте? Валерий Анатольевич волнуется. Да и Ната… дочку его искать нужно.

– Не боитесь? – хитровато улыбнулась девушка, забросив ружье за плечо стволами вниз.

– С вами?.. – игриво кивнув на оружие, переспросил Олег, стараясь побороть внезапное смущение. – С такой амазонкой бояться нечего!

– Напрасно иронизируете, – сказала Наташа, уверенно и бесшумно зашагав по лесной траве. – У меня папа был лучшим охотником. И меня с детства в лес брал. Так что кое-что я на самом деле умею. Стрелять, во всяком случае. Белке в глаз, может, и не попаду, но по более крупной мишени с полсотни метров точно не промахнусь.

Олег, стараясь идти, подражая Наташе, без лишнего шума, хоть и получалось у него это плохо, невольно вздрогнул, понимая, о какой «крупной мишени» в данном случае может идти речь. Хоть дочка профессора и являлась буйнопомешанной, но она все же была живым человеком. Правда, он тут же вспомнил, как в рассказе кареглазой учительницы сказал о сумасшедшей девушке Семен: «Мертвячка, нежить…» Олег вспомнил пустые, белесо-голубые глаза той Наташи, ее ледяные губы, ощеренные в зверином оскале зубы – и его передернуло. Он невольно заоглядывался и зашагал быстрее, едва не обгоняя красавицу охотницу.

– Не бегите, – одернула его девушка. – Силы вам еще пригодятся.

– Ну, до завтра они восстановятся!

– До какого завтра? – остановилась Наташа. – Надо разыскать беглянку до ночи! Я ведь вам говорю – тут, кроме нашей, еще пять деревень вокруг. А если она ночью по домам полезет и начнет спящих людей резать?

– Ну-у… – опустил глаза Олег, – можно и сегодня. Перекусить бы только…