— Кто там? — раздался чей-то голос. Я вошла в комнату и сказала:

— Это Друзилла Делани. Я пришла на чай и потерялась.

Я прошла вперед и увидела кресло с высокой спинкой и в нем старую леди. На коленях у нее лежал плед, что свидетельствовало, как я полагала, о том, что она инвалид. За ней находился стол, заваленный бумагами, похожими на письма.

Мы всматривались друг в друга. Я была не виновата в том, что потерялась. Со мной обходились не как с гостьей.

— Почему ты пришла навестить меня, девочка? — спросила старая леди пронзительным голосом. Она была очень бледной, и ее руки тряслись. На мгновение она показалась мне призраком.

— Я не пришла. Я играла в прятки и потерялась.

— Подойди сюда, детка. Я не видела тебя раньше.

— Я живу в доме священника. Меня пригласили на чай к Лавинии, а это вроде бы игра в прятки.

— Никто не навещает меня.

— Мне очень жаль.

Она кивнула головой в сторону стола:

— Я читала его письма.

— Почему вы читаете их, если они заставляют вас плакать? — спросила я.

— Он был таким замечательным. Это все несчастная судьба. Я уничтожила его. Это была моя вина. Я должна была знать. Я была предупреждена…

Я подумала, что она самый странный человек, какого я когда-либо встречала. Я все время чувствовала, что в этом доме должны происходить необыкновенные вещи.

Я сказала, что хотела бы вернуться в классную комнату.

— Они будут искать меня. Да и со стороны гостьи не очень-то прилично бродить по дому, не так ли?

Она протянула руку, напоминавшую когтистую лапу, и схватила меня за запястье. Я была готова звать на помощь, но вдруг дверь отворилась и в комнату вошла женщина. Ее появление удивило меня. Она не была англичанкой. У нее были очень темные волосы и глубоко посаженные черные глаза; на ней было, как я узнала позже, сари. Оно было в глубоких голубых тонах, как и веер, и я нашла его очень красивым. Двигаясь очень грациозно, она сказала приятным монотонным голосом: