— О, Фабиан… правда?

— Да, я буду римлянином, Цезарем, пожалуй.

— Которым? — спросила я. Он подумал.

— Юлием… или, может быть, Тиберием.

— Он был очень суров к христианам.

— Вам не надо быть рабами-христианами. Я буду Цезарем. Вы — мои рабы, и я буду подвергать вас испытанию.

— Я буду твоей королевой… или кто там был у Цезаря, — объявила Лавиния. — Друзилла будет нашей рабыней.

— Ты тоже будешь рабыней, — к моему удовольствию и смятению Лавинии сказал Фабиан. — Я дам вам задания… которые покажутся вам невозможными. Для того чтобы испытать вас и увидеть, достойны ли вы быть моими рабами, я прикажу, например, принести мне золотые яблоки Гесперид… или что-нибудь подобное.

— Как мы можем достать их? — спросила я. — Они существуют в греческих легендах. Мой отец постоянно говорит о них. На самом деле их нет.

Лавиния становилась нетерпеливой оттого, что я, посторонняя, слишком много говорила.

— Хорошо, я дам вам легкие задания и вы сможете их выполнить или, в противном случае, испытаете мой гнев.

— Если только это не будет означать спуститься в подземелье и доставить умерших или что-то в этом роде, — сказала я.

Он сложил руки на груди и закрыл глаза, как бы глубоко задумавшись. Затем он заговорил так, будто был Оракулом, о котором постоянно говорил мой отец.

— Лавиния, ты должна принести мне серебряный кубок. Это должен быть особый кубок. На нем выгравированы листья аканта.

— Я не могу, — сказала Лавиния. — Он в комнате с привидениями.

Я никогда не видела Лавинию такой потрясенной, и, что меня поразило, у ее брата были силы подавить ее сопротивление.

Он повернулся ко мне:

— Ты принесешь мне веер из павлиньих перьев. Когда же мои рабы вернутся ко мне, кубок будет наполнен вином и, пока я буду его пить, моя рабыня будет обмахивать меня этим веером.