Марина ей подыграла тогда — тонко и умело прикинувшись совершенно пассивной, видя, как нравится Вике активная роль, начала робко просить разрешения сделать ей приятно. И усадила ее себе на лицо, и умелым языком и пальцами быстро довела до мощного оргазма.

— О, ты такая страстная, милая! — прошептала, когда они, успокоившись, лежали рядом и на лице Вики была смесь из сказочного восторга и пришедшего с отрезвлением испуга. — Ты такая беспощадная, такая настойчивая! Ни один мужчина не делал мне приятней, чем ты…

— …скажи мне правду — это не опасно? — Викин вопрос вырвал из воспоминаний, возвращая в реальность. В которой Вика не лежала рядом, благоговейно и одновременно испуганно косясь на нее, ожидая со страхом сурового приговора, — а сидела на краю кровати, глядя на нее внимательно и заботливо. Как на несмышленого ребенка, натворившего что-то, что может иметь далеко идущие последствия. — Ведь ты сказала по телевизору, что видела какого-то мужчину. А вдруг он… Ты же знаешь, что такое милиция — он ведь может у них достать твои данные, купить, надавить, если он влиятельный. Это точно не опасно? И вообще, ты извини, что я лезу — просто я тебя люблю и поэтому боюсь. Зачем тебе все это — почему ты просто не ушла или не промолчала?

Она улыбнулась, дотрагиваясь до Викиной руки, изображая всем видом бездумье, полную невозможность собраться и размышлять о чем-то серьезном, по крайней мере сейчас.

— Ну какая ты скучная… — протянула капризно. — Лучше иди готовь — у тебя там сейчас все сгорит…

— Я выключила. — Голос стал настойчивым.

— Ну тогда лучше иди ко мне…

— Марина, я серьезно! — В голосе Вики появились материнские нотки — а может, даже мужчины, этакого заботливого любящего мужа, чьи чувства нередко становятся чересчур обременительными. — Ты сделала очень опасный шаг…

Ей не стоило объяснять Вике, что она скорее всего и вправду не подумала, когда почему-то решила, что должна остаться.