— Я ухожу и буду только завтра, — сказала она Джениве.
Проходя через стоянку к своему черному седану, она ускорила шаг. Если она не поторопится, то может не выдержать и заплакать. А ведь на работе все ее считали холодным, бесчувственным автоматом. И о том, что она обычная слабая женщина, знал только ее длиннохвостый попугай Сидни.
Она отперла водительскую дверцу, бросила на заднее сиденье портфель, села за руль и закрыла глаза. Досчитала до десяти, потом до двадцати, борясь со своими эмоциями. Впервые за пять лет она была близка к тому, чтобы утратить над собой контроль, находясь на работе. А этого она никак не могла допустить.
Нельзя, чтобы кто-то из служащих увидел, в каком истерическом состоянии она находится. Это пробьет брешь в созданном ею образе профессионалки. Ее покойный отец, сделавший карьеру военного, всегда подчеркивал, как важно не позволить противникам увидеть признаки твоей слабости. А в том, что Кейлеб Уокер представлял серьезную угрозу, не было никакого сомнения.
Глава вторая
— Первое, что я хочу сделать, — это заверить всех вас, что опасаться увольнений не следует, работу вы не потеряете. — Он покосился на Эй Джей Меррик. — Если только сами не примете решение уйти.
Он заметил в ее глазах сомнение, означавшее, что она так и не поверила ему. Непонятно, почему это так его волнует.
Кейлеб принялся излагать свои планы по поводу будущего компании.
— Я просмотрел квартальные отчеты за последний финансовый год, и, хотя рост прибылей идет медленно, он стабилен. — Кейлеб улыбнулся. — А как говаривал мой дедушка: «Если что-то не сломалось, чинить не надо». Поэтому, по крайней мере, в первое время, кардинальных изменений в работе компании не произойдет. А там видно будет.
— Мне нравится ход мыслей вашего дедушки, — бросил с места реплику Малькольм Фуллер.
— Отлично, Малькольм. — Кейлеб встретился с ним накануне, и они сразу же поладили. Малькольм напоминал ему Генри Уокера, его покойного дедушку, преисполненного народной мудрости и всегда готового прямо высказывать свое мнение.