Нив смотрела на него, не отрывая взгляда. На его губах появилась легкая улыбка.

— Кстати, хочу вам признаться, я никогда не видел более красивых глаз…

— По-моему, несколько минут назад вы обвиняли меня, что я это пускаю в ход лесть, а сейчас сами взялись за то же оружие, лишь бы я присоединилась к вам. Ну, мистер Стоу, кто из нас льстец?

— Да, я такой, — согласился он, невинно улыбаясь. — Подвержен внезапной смене настроения, и все из-за долгого пребывания в инвалидной коляске. Кстати, можете использовать этот факт, — усмехнулся он.

— Дело в том, мистер Стоу, что я здесь только затем, чтобы выполнить свою работу, и…

— Работу, цель которой в том, чтобы получше узнать меня, если верить вашему собственному заверению, Нив, — перебил он ее, усмехнувшись. — Я же понимаю, чего вы боитесь. Вы прилизали ваши чудесные волосы и надели очки — вдруг начну приставать к вам, хотя, заметьте, Нив, только на словах, — сказал он с иронией, — но вы подумали о том, что, может, я тоже вас боюсь? Так что давайте не будем лукавить друг с другом. Пойдемте, посидите с нами, понаблюдаете за мной в другой обстановке. Глядишь, и найдете во мне что-то новенькое, какую-то новую грань моего характера. И давайте, наконец, закончим интервью и поставим на этом точку.

Нив раскраснелась и решительно встала.

— Вот и хорошо. Вижу, мы поняли друг друга, — сказал он отрывисто и направил коляску в обход стола. — Только после вас, мисс Вильяме.

Круглый обеденный стол был накрыт в застекленной оранжерее, примыкавшей к заднему фасаду дома. Стены внутри были увиты виноградом, повсюду стояли кадки с лимонными деревьями. Сквозь стеклянные стены оранжереи просматривались сад и бассейн.

Стол был сервирован белым столовым розенталевским фарфором и фужерами для вина и воды из массивного зеленоватого стекла.

Компания подобралась живая и веселая. Супружеская пара Фэншо: он — владелец художественной галереи, она — художница. Антония Симпсон, богатая дама чуть больше тридцати, яркая блондинка, жеманная, изысканно одетая и в общем привлекательная.