Сердце глухо забилось в его груди. Накатил жар. Рейнер вновь поднял взгляд — молодая женщина слизывала с пальцев шоколадный крем. Он с трудом подавил стон: при виде этого розового язычка и святой бы не устоял. Рейнер сглотнул, снова отвернулся, сделал вид, что поправляет часы.

Не будь идиотом. Выбрось эту женщину из головы — она тебе ни к чему. Закрутить интрижку с прожженной газетчицей — это почти наверняка отдать маленьких Денни с Долли на растерзание жадной до сенсаций прессе, строго сказал он себе.

Когда Рейнер вновь поднял глаза, молодая женщина, по счастью, закончила облизывать пальцы. Она вытерла руки салфеткой и включила диктофон.

— Сначала я задам вам несколько традиционных вопросов: сколько вам лет? чем вы любите заниматься? Ну и все в таком духе. А потом вы сами о себе расскажете, идет?

Тиндалл сдержанно кивнул. Ноэль сдвинулась на самый край дивана, и расстояние, разделяющее их, сократилось до какого-нибудь фута. Тонкий аромат ее духов — жасмин и роза — разливался в воздухе, и Рейнер с трудом справился с желанием вдохнуть поглубже этот чудесный, женственный запах. Последний раз он нюхал нечто подобное в своем саду среди цветочных клумб, когда белый шиповник стоял в цвету.

— Сколько вам лет? — осведомилась она.

— Тридцать два. — Рейнер старался отвечать спокойно, как если бы звук ее голоса не сводил его с ума подобно аромату духов.

— И вы прожили в Аделаиде всю свою жизнь?

— Да.

— Ита-а-ак… а какие у вас интересы? — Ноэль провела языком по губам, слизывая крем. И Рейнер ощутил, как в крови разливается жаркая волна.

— Что? Интересы?