— 0-о-ох! — только и выдохнула она, когда брызги окатили ее холодным душем.
Энни поднялась на ноги. Пряди намокших каштановых волос упали ей на глаза, струйки воды бежали по щекам, на одежде расплывались пятна. Если еще несколько минут назад ей хотелось плакать, то теперь она была готова кричать, топать ногами и… Она отбросила назад мокрые волосы. Ладно, она прощает курицу-пешехода, но тот, кто бросил камень, ответит за это сполна, поклялась она.
Прищурившись, Энни оглянулась. Повыше на берегу стоял темноволосый мужчина в темно-сером костюме. Он был высокого роста, широкоплечий, с узкими бедрами. У него был волевой подбородок, тонкий нос и полные губы. Энни нахмурилась. Она думала, что преступником окажется ребенок или какой-нибудь сопливый подросток, но уж никак не приличного вида господин, которому на вид лет 35!
Крепко сжав сорванный тростник, полная негодования, Энни направилась к незнакомцу. Она подошла к нему с подлинно королевским величием, но в этот момент капля воды сползла к кончику носа, и пришлось вытереть ее ладонью. Потом вода сбежала по подбородку, пришлось вытереть и его. Когда она взглянула на мужчину, вместо раскаяния и смирения на его лице она увидела с трудом сдерживаемый смех. В уголках его глаз появились морщинки, полные губы дрожали.
Энни охватила ярость. Как он смеет? В другое время и в другом настроении она, может, и согласилась бы, что выглядит довольно комично, но после эпизода с курицей и того, что произошло с машиной, эта едва прикрытая усмешка была просто оскорблением. Неслыханной дерзостью.
— Мне очень жаль, — произнес мужчина.
— Еще бы вам не было жаль! — фыркнула Энни. — И ничего смешного здесь нет.
Его синие глаза вмиг посерьезнели, и ему удалось справиться с губами.
— Нет, нет, конечно, нет, — поспешно согласился он и склонил голову. Пожалуйста, простите меня.
Энни бросила на него сердитый взгляд. Он выглядел, безусловно, раскаявшимся, но в его глубоком бархатном баритоне звучала насмешливая нотка. И вообще, он извинялся за то, что обрызгал ее, или за свой еле сдерживаемый смех?