Она повнимательнее пригляделась к нему. На одежде длительный перелет почти совсем не сказался — ведь он, безусловно, летел первым классом, и жеманная стюардесса позаботилась о том, чтобы повесить его пиджак на вешалку, — но под глазами залегла тонкая сеть мелких морщинок и появились темные круги.

— Длинный рейс, — заметила Энни, пропуская пальцы сквозь взлохмаченную копну волос, которые были теперь почти сухими. — А потом часа два ехали сюда на машине?

— Меньше полутора часов. — Мужчина бросил взгляд на свой автомобиль. — Это же «мазерати». Я плохо сплю в самолетах, поэтому съехал с дороги в надежде немного вздремнуть, — продолжал он. — Но потом вспомнил об одном деле, и мне надо было поговорить с секретарем, поэтому… — Он пожал плечами.

— А после разговора вы решили побросать камешки, — укоризненно сказала Энни, пытаясь стереть пятно на брюках.

— Когда я был маленьким, я умел так бросать камни, что они не тонули, а прыгали по воде. Мне вдруг захотелось проверить, получится у меня сейчас, объяснил он.

— Не получилось, — съехидничала Энни. Мужчина виновато улыбнулся.

— Боюсь, что так, хотя это была первая попытка.

— Очень неудачная попытка. — Энни нахмурилась, разглядывая рукав блузки. Вода в пруду была довольно грязная, и брызги оставили отвратительные желтые пятна на светлом жоржете. — У меня назначены встречи с несколькими важными клиентами на сегодняшнее утро, я надеялась произвести на них впечатление, но в таком виде мне вряд ли это удастся.

— Как раз наоборот, — ответил он, подняв бровь. — Если ваши клиенты мужчины и вы появитесь перед ними в таком виде, успех будет обеспечен, уверяю вас.

— Успех? — переспросила Энни и проследила за его взглядом.

И тут же залилась краской. С утра она все время куда-то торопилась — то готовила завтрак, то провожала Оливера в школу, то упаковывала товар, поэтому ей было жарко и в машине. Но теперь на свежем апрельском ветру мокрая блузка прилипла к телу, подчеркивая высокую грудь и выступающие соски. Но почему он считает себя вправе делать такие двусмысленные замечания! Энни хотела ответить ему какой-нибудь убийственной, высокомерной фразой, но она была слишком расстроена.