— Полагаю, твоя жена тоже будет участвовать в обсуждении, — угрюмо предположила Мэри.

— Мы разошлись. А твой муж?

— Нет никакого мужа.

Кейн торжествовал. Он приготовился к битве за право вновь назвать ее своей. Ему дорого обошелся развод, встретивший порицание родственников. Казалось, теперь их ничего не разделяет.

— Мэри, как ты? — участливо поинтересовалась одна из подруг.

— Эмма, все хорошо. Просто мне не спалось этой ночью. — Темные полукружья глаз подтверждали это. Она собралась уходить, но он задержал ее за хрупкое запястье. Мэри покосилась на сгустившуюся рядом толпу.

— Зачем ты здесь? — с тревогой в голосе спросила она Кейна.

— Забрать то, что мне причитается.

В «Уолл-стрит джорнэл» в некрологе о смерти Дэвида Дювалла он прочел ее имя в числе ближайших родственников и, ни минуты не раздумывая, отправился в Иствик. Больше года нанятый им сыщик пытался проследить ее путь от парижской квартиры к новому пристанищу, но безрезультатно.

— Если ты говоришь обо мне, то не стоило приезжать. — Горечь пригашала синеву ее глаз.

— Удели мне минуту, — настоятельно попросил ее лорд Брентвуд.

— Зачем?

— Я должен многое тебе сказать.

— Говорите, мистер Брентвуд.

— Наедине.

Их напряженный диалог привлекал к себе все больше и больше любопытствующих. Кейн — обычно эксцентричный и нетерпеливый — отсчитывал последние секунды перед тем, как совершить нечто невообразимое, если она не поддастся на уговоры.

— Сейчас не совсем подходящий момент, — резонно возразила Мэри и высвободила запястье.

— Не отталкивай меня, Мэри-Белл, — перекрыл шепот собравшихся британский диалект лорда Брентвуда. Мэри-Белл, красотка Мэри — по старой памяти он продолжал ее звать этим игривым прозвищем, таким неуместным здесь и сейчас, среди всех этих снобов, заполнявших старинные стены родового имения.