И как раз в эту самую минуту официантка вдруг реши­ла обратить на наш столик внимание. Она приволокла целое блюдо крошечных пирожных, других сладостей и шокола­да, и мужчина одной рукой принялся угощать свою подру­гу, а другой пожимал мне правую руку, в то время как пальцы моей левой ритмично двигались у нее между ног. Она кончила — легко и почти без звука. Я наклонилась и прошлась губами по ее шее.

— Превосходно, — пробормотал он. — Проделай-ка это еще разок.

И я повторила все сначала. Покончив наконец с едой, мы покинули ресторан. Она села за руль, а он попросил меня занять переднее сиденье рядом с ней и раздеться до пояса. Сам, усевшись позади, положил ладони мне на груди и принялся нежно теребить соски. До ее дома ехать было совсем близко. Я вышла из машины как была, голой по пояс, и как только мы вошли в дом, мне приказали встать на колени. Она вышла в спальню, а он тем временем препо­дал мне несколько основных уроков послушания, заставив принять одну за другой несколько неудобных поз; при этом я должна была держать разные тяжелые предметы и одно­временно брать в рот его крепкий, пружинистый штырь.

Она вернулась с зажженными свечами и принесла хлыс­ты. Мне уже приходилось на собственной коже испытывать действие и горячего воска, и удары кнута, но попробовать то же самое с поднятыми вверх ногами и воткнутой между ними горящей свечкой, с которой горячий воск капает прямо на живот, — это было для меня новеньким. Часика через два он, наконец, вошел в нее и, пользуясь своим членом как превосходным орудием понукания, нередко являвшимся мне в моих грезах, заставил ее прильнуть ли­цом к моему влагалищу и просунуть в него язык.

Когда все кончилось, мы с ним оделись, а она отправи­лась в душ. Он вывел меня из дома и помог поймать такси, кэб черного цвета. Мы шли по улице, нежно спле­тясь руками, и прохожие вполне могли принять нас за любящих отца с дочкой. Мы и вправду смотрелись как красивая пара.