Лина ненавидяще смотрела на два зеленых кружочка в его большой ладони. Она усмехнулась на предложении мужчины и задумалась над его вопросом.

Чего она боится? Ей хотелось рассмеяться в ответ, вот только смех, скорее всего - больше напоминал бы истеричный визг, а то и вовсе, в истерику скатилась бы. Лина глубоко вздохнула, протягивая дрожащие пальцы к этим таблеткам. Как ему объяснить? Как рассказать?! Как можно передать словами тот ужас и беспомощность, когда, напичканный такими вот таблетками, ты сидишь и не хочешь даже дышать. Потому, что смысла в лишнем, таком обременительном, движении - не видишь. И уйти никуда - не хочешь. Просто сидишь, и смотришь, как вокруг сидят такие же безвольные люди с пустыми глазами. А те, кто похитрее, кто научился уже таблетки под языком прятать - от кровати пытаются пружину отодрать, чтобы вены себе перерезать. Только, хоть и понимаешь все умом - все равно, просто сидишь и смотришь, даже слова не говоря. Да и не стоит тут рот открывать. Звук издашь - и вскинется соседка справа, начнет причитать о тени, что в углу стоит, и за душой ее охотиться. Вон, и так в спинку кровати вжимается, от угрозы, никому не видимой, отодвинуться пытаясь. А вслед за этой, та, что под окном визжать начнет. И никто не поймет, отчего визжит, на стены и людей кидаясь. Эта ничего не рассказывает. А хуже всего, что ты понимаешь, знаешь, что не такой, что нормальный - только не верит никто. И выхода нет. Не выйти из этого места. И такое отчаяние, такая безнадежность охватывает, и сама начинаешь в угол тот со страхом смотреть...

Лина положила таблетки в рот, смаргивая подступающие слезы. Валик прав, это совсем другое лекарство. Его другой врач назначил, нормальный, понимающий, не такой, как те. И девушке лучше становилось, когда она пила его. Уходила озлобленность и вечный страх. Только, так трудно было себя ломать, и брать эти кружочки дрожащими пальцами...