– Как прикажешь все это понимать? – Реймонд потряс в воздухе злополучным пергаментом.

– Полагаю, что мой отец высказался достаточно ясно, милорд.

Реймонд выразительно закатил глаза и повел плечами.

– Тысяча чертей! Похоже, Пендрагон выжил из ума, если поручает мне твое воспитание!

– Честно говоря, милорд, – уточнил Коннал, робко приближаясь еще на шаг, – эта идея пришла в голову моей матери.

Реймонд мрачно уставился на подростка и пробурчал:

– А я-то думал, что из них двоих она гораздо умнее!

– Я непременно передам это отцу при первой же встрече.

– Валяй, малыш, и тогда я уж точно спущу с тебя все семь твоих ирландских шкур!

Коннал лишь улыбнулся в ответ. Он знал, что этой жуткой угрозе никогда не суждено осуществиться. Несмотря на новый глубокий шрам, рассекавший щеку от скулы до подбородка и придававший лицу чрезвычайно свирепый вид, Реймонд де Клер по прежнему оставался рассудительным и дальновидным человеком. Коннал был бы не прочь узнать, что случилось с ним на службе у короля. Отчего веселый и общительный рыцарь превратился в мрачного солдафона и не связано ли это каким-то образом с ужасным шрамом у него на щеке? Однако в данный момент он не осмелился приставать к Реймонду с вопросами. Ведь теперь Коннал был не просто приемным сыном его боевого товарища, а новым оруженосцем в войске у милорда де Клера. По крайней мере, он надеялся им стать. Потому что отныне и впредь его судьбой мог распоряжаться только де Клер.

– Как вам угодно, милорд, – с неистощимым терпением поклонился Коннал.

– С каких это пор ты стал таким умным? – сердито прищурился Реймонд.

– Не знаю, милорд.

Может быть, дело в том, что этот сопляк, это костлявое чучело, по праву рождения был принцем этой страны?

– С вашего позволения, милорд, я слышал о том, что вы собираетесь жениться, – отважно заявил Коннал, переминаясь с ноги на ногу. – Когда вы представите меня своей невесте?