– Я не лгала. Ты действительно не должен был меня запомнить.

– У тебя ничего не вышло, Фиона, – тихо сказал Реймонд.

Ее имя, слетевшее с его уст, на минуту лишило ее способности рассуждать. Однако Фиона заставила себя успокоиться и спросила:

– Что ты запомнил?

– Твое обнаженное тело – прямо передо мной! – промолвил он, привлекая ее к себе и упиваясь этой вожделенной близостью. Фиона покраснела, но все еще старалась сохранить выдержку.

– Я разделась, чтобы искупаться… – Ее голос дрожал. Дрожал от восторга. Впервые за столько лет кто-то осмелился обнять ее, как обычную женщину! Мало того – этим человеком оказался сам Реймонд де Клер! – А ты выпил сонное зелье.

– Значит, мало выпил!

– Ты был едва живой, де Клер. – Фиона прижала ладонь к холодным стальным латам. – Людям часто мерещится невесть что на грани между жизнью и смертью.

– Я привык верить своим глазам. – Его голос внезапно осип, а в серых глазах вспыхнула неистовая страсть. Тыльной стороной ладони он провел по нежной щеке, и даже от этой простой ласки у Фионы перехватило дыхание. – Я видел, как блестит от воды твоя нежная кожа и как твои волосы утопают в мыльной пене! – А еще он успел разглядеть ее лицо, и с тех пор ее удивительные голубые глаза не дают ему покоя ни днем, ни ночью. – И ты спасла мне жизнь.

– Неужели это так унижает твое достоинство – быть спасенным какой-то женщиной? – сердито спросила Фиона.

– Нет-нет, что ты! Напротив, я благодарен тебе за это, но не могу понять, почему ты не захотела в этом признаваться? Я помню, как мы встретились потом в Донеголе. Ты даже виду не подала, что мы знакомы! – Она не отвечала, и Реймонд наклонился вплотную, прошептав ей в самые губы: – Почему?

Горестная гримаса, исказившая ее чудесные черты, ранила его в самое сердце.

– Я не хотела, чтобы ты помнил меня, потому что тебе не дано было знать, как я тебя исцелила… – И уж меньше всего она хотела, чтобы Реймонд вспомнил ее сейчас.