Старый лорд не обращал на меня ровно никакого внимания до тех пор, пока мне не исполнилось двенадцать лет, и под корсажем у меня появился намёк на грудь. Заметив, что дочь потихоньку превращается в девушку, он решил, что меня можно выгодно выдать замуж, и попытался сделать из меня примерную невесту, то бишь засунуть в монастырь на учёбу, — Морриган довольно улыбнулась. — Я три раза сбегала из монастыря, доставляя множество хлопот, и в конце концов папа пригрозил посадить меня в подземелье на хлеб и воду. Не очень-то приятно сидеть с крысами, и я согласилась вести себя хорошо и просидеть четыре года в этом чёртовом монастыре. По возвращении в замок меня ждал очередной подарок судьбы в качестве смерти папочки от удара — мы с Джоном остались вдвоём. Надо упомянуть, что как-то в далёком детстве у меня была названная сестра, тоже Морриган, и тоже рыженькая, мама подобрала сиротку в ближней деревне, но та девочка умерла от чахотки буквально перед самой смертью мамы. Джон же вбил себе в голову, что умерла его настоящая сестра, маленькая леди Сент-Эвье, а я не связана с ним никакими родственными узами. Как только папа приказал долго жить, дражайший братец явился ко мне в спальню и нагло предложил стать его любовницей, за что, естественно, получил по физиономии. Подлечив глаз, Джон огорошил меня ещё более безумным предложением стать его женой, тогда я просто выставила его за дверь, даже руки было жалко марать о мерзавца. Мне пришлось поставить засов на дверь комнаты, Джон как будто с цепи сорвался. По замку я одна не ходила, только в сопровождении служанки, а то и двух, работавших в замке прачками — соответственно, они не выглядели заморышами, эти женщины, и Джон боялся в их присутствии приставать ко мне. Правда, из замка я выехать не могла, у меня элементарно не было денег, чтобы доехать до Лондона и поселиться в нашем доме. Да и стража подчинялась Джону, а не мне.