— До вас мне попадались либо впадавшие в меланхолию и потерявшие интерес к жизни, либо испуганные, но гордые и упрямые. Однако все они единодушно возмущались, как только слышали слово "продажа". Это, видите ли, оскорбляло их достоинство свободной женщины.

Морриган слегка улыбнулась.

— Я уже успела выучить, что в некоторых ситуациях стоит упрятать гордость подальше.

— Я рад, сударыня, что с вами у меня не возникнет никаких проблем. Надеюсь, — ответил собеседник девушки.

— И когда же мне предстоит выступить в роли товара? — она изогнула бровь.

— Сегодня вечером.

— Уже? — Морриган хмыкнула. — Вы не теряете времени.

Человек пожал плечами.

— Думаю, вам следует переодеться, миледи.

— Меня вполне удовлетворяет мой вид, чем он вас не устраивает?

— Его будет несколько затруднительно быстро снять, — пояснил её собеседник.

— Сударь, — Морриган прищурила глаза, превратившиеся в две зеленоватые ледышки. — Я готова смириться с тем, что меня будут продавать, с тем, что я рабыня, но одного я не позволю ни вам, ни кому бы то ни было ещё. Я не позволю публично раздеть себя, уступки моей гордости тоже имеют пределы.

— Интересно, — протянул человек, тоже прищурившись. — Как же вас продавали первый раз?

— По предварительной договорённости, — усмехнулась девушка. — Меня привезли сюда и сдали с рук на руки. А осмотр товара проходил в более интимной обстановке.

— И что же вы сделаете, если я попытаюсь вас раздеть? — с интересом спросил её собеседник.

— Я выцарапаю вам глаза, — девушка обворожительно улыбнулась, склонив огненноволосую головку.

Человек некоторое время молчал, потом спросил:

— Как вас зовут?

— Не всё ли равно? У рабыни нет имени.

— У любой другой, но не у вас, миледи.

Она хмыкнула.