— Господа, прошу внимания, — все гости разом прекратили разговаривать, и повернулись к хозяину дома. — Представляю вам ту, из-за которой я собрал всех вас здесь, — он несколько театральным жестом снял с девушки плащ.

Послышались одобрительные и восхищённые возгласы, на которые Морриган никак не отреагировала. Она не считала себя писаной красавицей, за которую можно отдать кучу денег, кроме того, она не была девственницей, которые здесь шли по баснословным ценам на таких вот закрытых аукционах.

— Итак, господа, начальная цена этого рыжего чуда…

Она перестала прислушиваться к голосам, вновь попытавшись вспомнить, почему ей показалось знакомым лицо мужчины у кресла. Вместе с тем она отметила, что незнакомец не торопится принимать участие в аукционе и называть свою цену. Он просто молча смотрел на Морриган, слегка улыбаясь уголком губ, словно старой подружке. Девушка отвернулась, прекратив бесполезное копание в памяти. К реальности её вернул неожиданно раздавшийся голос:

— А разве принято продавать такой товар в упаковке, любезный хозяин?

Морриган недоверчиво и изумлённо уставилась на говорившего: она не заметила его, потому что он стоял в тени у стены, почти незаметный. "Боже праведный, что здесь делает Джон?! Или это он подстроил похищение?.. Ах, сволочь ты чёртова, братец…" Глядя на него в упор, Морриган вдруг негромко ответила:

— А разве не лучше развернуть покупку дома, когда на неё не смотрит множество других глаз?

Некоторое время в гостиной царила недоумённая и удивлённая тишина, потом раздался смех:

— Клянусь рогами дьявола, хозяин, языкастая у тебя девчонка! Трудно ожидать такого самообладания от рабыни, которую продают с аукциона.