В то время, как большая часть Франции, истекая кровью, погибала от голода, разоряемая одновременно англичанами и зверствующими бандами Живодеров, Жиак мало-помалу сколачивал себе состояние. Но он никогда не удовлетворялся достигнутым, постоянно желал большего, высшей власти, любви женщины, в которую был безумно влюблен. Ее звали Катрин де Лиль-Бушар, графиня де Тонер. Два года тому назад скончался ее супруг Юг де Шалон. Вдова была сказочно богата и умопомрачительно прекрасна.

Обо всем этом размышлял Пьер де Жиак, возвращаясь несколько часов спустя после описанных здесь событий в свой прекрасный замок Вигош,

– Женщины в нашей семье могут отдаться лишь супругу. Женитесь, и я ваша.

– Как вы жестоки, Катрин! Разве вы не знаете, что у меня уже есть супруга?

– В то время, как я вдова. Полезная жена, прекрасная любовница, вы все рассчитали, не правда ли? Только мне может быть, недолго вдоветь.

– Что вы хотите сказать?

– Что Жорж де ля Тремуй, перед своим отъездом оказал мне честь просить моей руки. Он тоже меня любит… и он по меньшей мере столь же знатен! Наверное я выйду замуж за него, раз вы не свободны.

– А если бы я был свободен?

– Тогда… я смогла бы пересмотреть свое решение.

Она удалилась в шорохе парчового шлейфа, в ароматных волнах духов, не дававших Жиаку уснуть. С той поры его преследовала мысль, что она может ускользнуть у него из рук, что толстяк Ля Тремуй вскоре будет обладать этой несравненной красотой. Что для него могущество, богатство без Катрин? Тогда-то он и подумал о Сатане, о своем замке в Оверни, наконец о жене, которая удалилась туда на шестом месяце беременности, захватив с собой часть слуг. Оставив двор Карла, он отправился вслед за женой, чтобы поразмыслить обо всем и заключить этот адский договор, о чем он мечтал уже несколько долгих месяцев.