Держа в руке бумажную салфетку, Элизабет взглянула на свое отражение в зеркале. Если этот человек отвратителен, то почему она весь вечер была так возбуждена? Почему всякий раз, когда его безразличный взгляд устремлялся в ее сторону, у нее замирало сердце?

Приклеив ему ярлык “гном”, она чувствовала себя в безопасности, хотя, если быть честной, заметила, что по натуре он темпераментен. Просто Фредерик Джоэл умел хранить в тайне свой внутренний огонь.

Большой зал, где они обедали, был великолепен: стрельчатые окна, три огромные хрустальные люстры, несколько подсвечников на белоснежной скатерти роскошно сервированного стола. Впрочем, Элизабет чувствовала себя неловко. И виноваты и этом были не Карпентер или Вайс с монтером – так она теперь называла первого секретаря, – а, несомненно, сам Фредерик Джоэл. Непроницаемое выражение его лица, лениво-чувственные движения и тембр голоса будоражили ее.

А секретари за обедом хранили молчание, вероятно, здесь так заведено. Монтер с весьма озабоченным видом первым покинул обеденный зал. Потом ушел Вайс, за ним – Карпентер…

Элизабет сидела, не поднимая глаз, и про себя называла хозяина замка напыщенным индюком. Она слышала, что Фредерик Джоэл – необщительный человек. В прессе проскальзывало, что он был женат, но недолго, всего несколько месяцев, что детей у него от этого брака нет, во всяком случае, общественность о них ничего не знала… Что же касалось его фотографий, то в последние годы их было опубликовано всего две или три, и все какие-то невнятные, видимо, снимали его украдкой, с дальнего расстояния, и при этом он стоял к объективу спиной.

И все же, неужели ему трудно сказать хотя бы одно приветливое слово новой сотруднице!? – с обидой подумала Бетти, когда обед уже подходил к концу.

Ей совсем не хотелось спать, ведь она так хорошо выспалась накануне. Прогулка в парке казалась скучным занятием. Шкафы в кабинете хоть и ломились от литературы, но то были издания, специально подобранные для работы. А таких книг, чтобы почитать и отвлечься от невеселых мыслей, под рукой не оказалось. Перед отъездом она положила в дипломат всевозможные методические материалы, фотокамеру, пленку, а вот о легком детективе или любовном романе начисто забыла.