– Я просто покорена всем этим! – ответила Элизабет.

Жаль, он, похоже, не расслышал ее слов, раскрыл походный несессер и протянул ей сандвич. Потом показал растопыренные пять пальцев.

– Что это значит?

– Это значит, что я провел однажды в полете к побережью и обратно целых пять часов! Сегодня подходящий ветер, нам повезло!

Шар набрал положенную высоту, вспышки пламени реже нарушали тишину, не мешали разговаривать. Вот только интересной беседы не получалось, мистер Джоэл сосредоточенно настраивал какой-то прибор, а Элизабет глядела на мир, расстилающийся вокруг. Никакой фотоаппарат не сумел бы передать величие открывшегося простора. Горы приблизились, за ними угадывалась величественная махина океана. Запах йода и водорослей ощущался даже на высоте. Сколько вокруг всего!

– Мистер Джоэл, это все ваша земля? – поинтересовалась Элизабет.

– Моя! – ответил он, не поднимая головы от прибора. – Я люблю летать над собственными владениями, над чужими бы не полетел!

А вот это зря, подумалось ей. Моя – не моя, да какая разница?!

Она увидела побережье и крикнула как впередсмотрящий на судне:

– Вижу берег! Мы будем снижаться?

Полчаса полета прошло в абсолютной тишине, послушный ветру, монгольфьер устремился в сторону океана, постепенно сбавляя высоту. Скорость снижения все росла и росла, приближались прибрежные скалы, напоминающие своими очертаниями башни замка. Вот стала хорошо различимой полоса прибоя, песок на широком пляже, а дальше – деревья… Мистер Джоэл протянул руку к клапанам. Вновь раздался свист вырывающегося из баллона газа, грохот струй пламени, и Элизабет невольно вздрогнула, схватившись за сплетенный из ивняка поручень на борту корзины. Боже, она ясно видела, как струя пламени ударила не вертикально вверх, а как-то вбок, и яркий материал, из которого была изготовлена оболочка, моментально почернел! При этом монгольфьер не прекратил своего снижения, даже ускорил его…