Сара не питала никаких надежд на встречу с капитаном Хэйсом. То, что его прибытия ожидали заранее, а ее исключили из планов празднования, только подчеркивало ее место на задворках общественной и светской жизни города. Это событие радовало ее лишь потому, что давало ей шанс заработать в связи со стремлением молодых женщин перещеголять друг друга нарядами.

Сара медленно шла к своему пустому дому. Она больше не беспокоилась, что может встретить кого-нибудь из знакомых. В такую бурю даже Уэбстер не решился бы отправиться на прогулку, и в первый раз за много месяцев Сара не опасалась, что он последует за ней в ее хижину или просто будет ждать на ступеньках, зная, что ее тетки нет дома.

Капитан Томас Хэйс пошевелился и пришел в сознание. Он был завален снегом. Томас Хэйс попытался восстановить в памяти события, обрывки которых проносились в его мозгу.

Он заставил себя подняться на колени и увидел вокруг пропитанный кровью снег.

Он смутно припомнил, что упал и ударился головой, когда попытался идти рядом с охромевшим конем. Вспомнил, что направлялся из своего нового поместья в Нью-Йорк, хотя его и предупреждали об опасности путешествия в бурю.

У Томаса не было сил добраться до имения или до Ньютаун-Фоллз, но и оставаться здесь, на дороге, ожидая какого-то другого путника, было неразумно. Он не знал, куда забрел его конь и где может находиться ближайшее человеческое жилье, но понимал, что должен найти пристанище.

С трудом поднявшись, он все же сумел сохранить равновесие, хотя его ноги дрожали и подгибались. Оглядевшись, Томас Хэйс вдруг заметил какой-то слабый свет.

Он вглядывался во мрак. Снег вихрился, снова и снова окутывая его туманом, и он щурился, изо всех сил стараясь разглядеть источник света, суливший ему пристанище. На какое-то время ему показалось, что этот крошечный лучик света был порождением его больного воображения.