Рим, 202 г. до н. э.

Бреннан припал к каменной стене таверны. В его диком смехе звенело безумие.

— Ещё по одной для всех присутствующих!

Он нашарил в кошельке горсть серебряных динариев и высыпал их на поднос женщины. Её тёмные глаза расширились так, что он мог видеть белок со всех сторон радужной оболочки.

— Но это слишком много! — запротестовала женщина, бросив украдкой взгляд на отца, грузного хозяина таверны в заляпанной тоге

— Он вас всё равно обсчитает, — прошептала она.

Бреннан выхватил поднос у неё из рук и бросил на стол, не обращая внимания на разлетевшиеся во все стороны монеты и чашки. Пьяный воин притянул к себе женщину и заключил в свои объятия. Её полная грудь почти вываливалась из низкого выреза столы

Бреннан глубоко вдохнул запахи таверны — вино и жареное мясо — и тут же пожалел об этом. Голова пошла кругом.

— Ну как, красавица, есть ли здесь укромный уголок, где мы могли бы уединиться, и у тебя бы появилась возможность заработать ещё серебра? — он с усмешкой схватил её очаровательную округлую попку своими большими ладонями и сжал её. Несмотря на затуманенный вином рассудок он понимал, что это свободная женщина, а не рабыня.

Но на лице женщины застыло недоумение.

— Извините, я не знаю иностранных языков, — произнесла она испуганно, как будто ждала, что он побьёт её за это. Женщина бочком отодвинулась от него и бросилась собирать рассыпанные монеты, отбиваясь от рук жадных посетителей таверны, которые норовили схватить либо монеты, либо бесплатные кружки с вином.

Некоторое время Бреннан озадаченно смотрел на неё, но вскоре осознал, что он, должно быть, говорил на атлантийском, который, к сожалению, был совсем не похож на латынь. Воин говорил на родном языке в пылу битвы и в хмельном дурмане, теряя рассудок.