— Грейс не стоит подвергать себя опасности, особенно сейчас, — пробурчал Алексиос и обречённо вздохнул. — Хотя говорить ей об этом всё равно, что плевать против ветра.

Будто по сигналу открылась дверь, и вошли Грейс с молодой женой Конлана, Верховной принцессой Райли, и их маленьким сыном, принцем Эйданом.

Вэн засмеялся.

— Попался! Держу пари, у них есть радар.

Конлан быстро пересёк комнату и взял сына из рук жены. Буря чувств на лицах Конлана и Райли, когда они смотрели друг на друга и на ребёнка, тронула что-то холодное и очерствевшее глубоко в душе Бреннана. Он решил запомнить это ощущение, чтобы потом разобраться. Это всего лишь любопытство.

Неожиданно Райли подняла глаза и испуганно посмотрела на Бреннана.

— Бреннан? Это ты?

— Прошу прощения, леди, — поклонился тот. Райли тряхнула головой, и ослепительно золотые волосы разлетелись по сторонам.

— Нет… кажется, ничего, — она свела брови. — Я думала… но нет, ничего.

Райли рассмеялась:

— Я еще не привыкла, что теперь я и анэша, и молодая мать. Кроме того что я чувствую эмоции других людей, у меня самой их теперь столько, что я едва справляюсь. Наверное, мне просто показалось.

Бреннан выразительно посмотрел на Райли, но та не стала продолжать. Ему стало интересно, смогла ли она с помощью дара эмпата почувствовать какую-то эмоцию в глубине его души, но он сразу отбросил эту нелепую мысль. Когда-то сестра Райли, Квинн, более сильный эмпат, утверждала, что почувствовала эмоции, похороненные на дне его души, но он тогда ей не поверил. И теперь не верит. Проклятья Посейдона так легко не отступают. Много веков прошло, прежде чем он это осознал.

Грейс — воплощение изящества с совершенным телом профессиональной пловчихи, медно-золотистой кожей, длинными тёмными волосами — подошла к Алексиосу, и его лицо засветилось от счастья. Она прильнула к нему на мгновение, затем прислонилась к стене рядом с ним и надменно улыбнулась Конлану и Вэну.