Добрался до стола, сел в кресло, выдвинул левый нижний ящик. Пистолет все на том же старом месте. Если отец сейчас же войдет в кабинет, спросит, в честь какого праздника сын без спросу копается в его столе, придется что-то проблеять в ответ. Максим соврет, что искал папку с вырезками из «Красной звезды», ему для дела нужны кое-какие материалы. Газетные подшивки, разумеется, можно найти и на работе, но глотать пыль в библиотеке Министерства иностранных дел просто нет времени. Ложь не слишком убедительная, но на худой конец это сойдет.

Убедившись, что пистолет на месте, Максим сунул коробку в сумку, туда же бросил упаковку патронов. Уже выходя из кабинета, он подумал, что следовало взять лишь ПСМ. Если отец откроет нижний ящик стола, увидит коробку на привычном месте, рубль за сто, не станет её открывать. А вот если коробки там окажется, батя поднимет такой шум, что чертям тошно станет. То была трезвая, но запоздалая мысль, возвращаться Максим не рискнул. Выполнив задуманное, вернулся на кухню, выпил стакан пива и внутренне успокоился. Теперь давать задний ход поздно. Поговорив с отцом о футболе и всякой прочей ерунде, поднялся и, сославшись на дела, заспешил в прихожую. «Какие ещё дела? Ты же в отпуске», – отец, не выпуская изо рта сигарету, пошел следом, остановился, привалившись плечом к стене, наблюдая за тем, как сын надевает плащ. Владимиру Родионовичу одиноко в неуютной большой квартире, запущенной, давно не знавшей ремонта, обставленной немногим лучше, чем офицерская казарма, старой дешевой мебелью.

«В отпуске дел особенно много. Ты же сам это знаешь – отпуск самое напряженное время», – Максим внимательно посмотрел на Владимира Родионовича, сильно постаревшего за последний год, худого и сутулого.