Чтобы сэкономить на квартирной плате, он планировал перебраться к Зайцевой в Наро-Фоминск, уже назначили день переезда. Но не сбылось. Забрать труп из судебного морга, оплатить похороны Елена Петровна отказалась категорически. Мол, чувства чувствами, но сама живу на мизерную зарплату технолога молочного комбината, и хоронить каждого мужика, с которым знакома без году неделю, простите, не в состоянии. Близких родственников у Авдеева не нашлось. Мать, всю жизнь прожившая в Питере, скончавшаяся ещё десять лет назад, одна воспитывала сына, родная тетка умерла вслед за сестрой, пережив её на год.

Неожиданно Авдеевым заинтересовалась ФСБ, затребовав из прокуратуры для дальнейшего производства и расследования уголовное и розыскное дела. За день до того, как Авдеева кремировали и похоронили, в общей могиле вместе с безымянными пропойцами и бродяжками, оперативники с Лубянки провели обыск на съемной хате в Марьино, сообщив хозяевам жилплощади, что квартирант убыл в командировку. Изъяли паспорт, свидетельство о рождении, трудовую книжку, письма, дневник и ещё кое-какие бумаги. В ФСБ решили, что биографией журналиста, его именем можно воспользоваться для собственных оперативных разработок. Позже в ФСБ окончательно убедились, что этого персонажа в России не ждет и не ищет ни одна душа.

Таким образом, о насильственной смерти Авдеева не знал никто, за исключением сожительницы Зайцевой, с которой взяли подписку о неразглашении материалов дела, а также непосредственно убийцы или убийц журналиста. Но преступники, скорее всего, не предполагали, что за человек стал их жертвой. Авдеева могли принять за подгулявшего в Москве лоха, сошедшего с последней электрички.