Эмма привязала Ханну к старому дереву, возле которого грудой лежали саженцы молодых деревьев на все вкусы — высокие и тонкие, раскидистые и приземистые. Их молодая листва весело шелестела на легком ветерке. Эмма отправилась туда, где некогда был фонтан. Двое мужчин возились с трубами. Внутри что-то булькало, давая надежду на то, что фонтан тоже скоро заработает.

Несмотря на рабочую суету и шум, издаваемый многочисленными инструментами, в дверях ее встретил чопорный дворецкий в новой ливрее и безукоризненно белых перчатках.

Нет, виконт не принимает посетителей. Когда Эмма постаралась объяснить, что она не просто посетительница, что у нее к виконту дело, дворецкий раздраженно заявил, что «виконт также не ведет дела с теми, кто не потрудился договориться с ним о встрече заранее».

— Виконт переехал моего ягненка.

Дворецкий мигнул, а затем сказал:

— Ответ прежний — нет. — И прикрыл дверь. — Я не уполномочен никого пускать. Его сиятельство велел не беспокоить. Он занят. Всего доброго.

— Тогда не были бы вы так любезны назначить мне встречу, когда его сиятельство освободится?

— У вас есть визитка?

Визитная карточка. Дурацкая прихоть богатых дамочек.

— У меня нет визитной карточки, но зато есть имя: Эмма Хотчкис.

Слуга настороженно приподнял бровь. Во время их с Эммой перепалки дверь оставалась закрытой, но сейчас чей-то голос, доносящийся из-за закрытой двери, заставил дворецкого замереть в напряженном ожидании. Так, будто к нему сзади приближалось что-то весьма пугающее или поражающее воображение, как дракон или существо с другой планеты.

Голос из-за двери, приятный мужской баритон, обратился к дворецкому.