— Ну… — Поппи словно лишилась дара речи, что было совсем на нее не похоже. — Да, он чудесный. Будешь круассаны? Я купила их утром в булочной на углу.

— С удовольствием! — ответила я, вдруг жутко проголодавшись.

Поппи вскочила с дивана и исчезла на кухне, откуда вскоре донесся шорох бумаги.

Я подошла к книжной полке, на которой громоздилось штук сорок изданий из серии «помоги себе сам» с названиями: «Как обольстить любого», «Сорок мужчин — сорок свиданий», «Мужчины любят стерв», «После использования — выбросить». Я покачала головой и улыбнулась. Поппи всегда была чересчур увлекающейся натурой, но я понятия не имела, что ее очередная мания — популярная психология.

— Ничего себе коллекция! — сказала я, когда Поппи вернулась с двумя невероятно аппетитными и мягкими круассанами.

Она взглянула на книжную полку и гордо улыбнулась.

— Это точно. Они изменили мою жизнь, Эмма.

Я озадаченно приподняла брови.

— Изменили твою жизнь?

— Еще как! — с жаром ответила Поппи, сверкнув глазами. Она взяла меня за руку, и мы снова уселись на диван. — После Даррена… ну, скажем, я немного спятила.

Я понимающе кивнула. Даррен был, в сущности, ее Бретом. Они встречались три года; когда он ее бросил, Поппи на два месяца закрылась дома и ни с кем не разговаривала. Тогда я не очень хорошо понимала ее чувства, но теперь… теперь два месяца взаперти не казались мне такой уж суровой мерой.

— Эти книги здорово мне помогли!

Поппи вскочила и принесла мне зачитанную книжицу в бледно-зеленой обложке. Я изумленно заморгала, пытаясь осмыслить название.

— «Буду для влюбленных»?! — воскликнула я, глядя на обложку с изображением куклы, у которой из паха торчала дюжина булавок.

— Да! — просияла Поппи. — Было так весело! Каждый вечер перед сном я втыкала иголку в куклу Даррена. Мне становилось гораздо легче!