— Вроде бы ты, — растерянно ответила я, пытаясь не обращать внимания на очень привлекательного брюнетика. И на блондина с бокалом «Гиннесса». И на чернокожего красавца с отличной фигурой, который играл на бильярде, поглядывал в мою сторону и улыбался.

— От парней хлопот не оберешься, — пожав плечами, сказала Поппи. — Кому они нужны? Я всего лишь советую тебе пойти на свидание и вволю покуражиться, Эмма.

Вряд ли кто-нибудь из этого бара захотел бы со мной куражиться — да и вообще иметь со мной дело. Я закатила глаза.

— Одри Тоту из меня никакая.

Да уж, с такими жидкими светлыми волосами, голубыми глазами в сетке морщинок и не самым гибким телом я была полной противоположностью озорной волоокой брюнетки.

— Вот еще! — отмахнулась Поппи, — Ты великолепна. К тому же у тебя есть большое преимущество — ты американка. Здесь все в восторге от американок. И знаешь, эти французы тоже ничего!

— Неужели?

Я украдкой взглянула на красавчика в темно-сером костюме, который курил сигарету и пялился на Поппи — точнее, на ее откровенное декольте.

— Ты уж мне поверь. Наши идиоты рядом не стояли. Французы знают, как обращаться с женщинами. Они водят нас по ресторанам, поят вином, не заморачиваются из-за всяких пустяков. Романтика — их второй язык, Эмма. Если хочешь снова быть на коне, эти парни — то, что надо.

— Да не хочу я снова быть на коне! — упрямо возразила я.

— Не пори ерунду. Ты еще сама не поняла, чего хочешь. И Париж поможет тебе это понять.

Глава 4

Через час Поппи уже вовсю болтала с тем красавчиком в сером костюме, который не вынимал изо рта сигарету, а за мной приударил блондин по имени Эдуард.

— О, я знаю Флёриду! — воскликнул он, когда я сказала, откуда приехала. У него был очень заметный акцент, и говорить он старался медленно, осторожно. Эдуард выдохнул дым и широко улыбнулся — Родина Микки-Мауса, oui?