– Я бы предпочла, чтобы никто об этом не узнал, – рискнула продолжить Поппи.

– Уверен, что так.

– Я могу положиться на ваше слово, сэр? Мне необходимо избежать скандала любой ценой.

– Молодые женщины, которые стремятся избегать скандалов, вероятно должны оставаться в своих гостиничных номерах, – справедливо указал он.

– Я была бы рада остаться в моей комнате, – защищалась Поппи. – Это из-за Доджера мне пришлось выйти. Мне необходимо вернуть письмо обратно. И я абсолютно убеждена, что моя семья компенсирует ваш ущерб, если...

– Тише.

Он находил дорогу в темном проходе без малейших усилий, его рука поддерживала локоть Поппи нежно, но непреклонно. Они направлялись в противоположную сторону от офиса мистера Бримбли, и шли, казалось, бесконечно долго.

Наконец, незнакомец остановился, повернулся к стене и открыл дверь.

– Входите.

Поппи нерешительно прошла вперед в хорошо освещенную комнату с окнами в стиле Палладиан, выходящими на улицу. Рабочий стол из тяжелого дуба занимал большую часть одной из сторон комнаты, книжные полки заполняли практически каждый дюйм стенного пространства. Чувствовалась приятная и удивительно знакомая смесь запахов восковых свеч, бумаги, чернил и книжной пыли – пахло как в старом кабинете ее отца.

Поппи повернулась к незнакомцу, который вслед за ней зашел в комнату и закрыл потайную дверь.

Было трудно точно определить его возраст – ему, казалось, было где-то около тридцати, но в нем не было ощущения молодости, как будто он уже достаточно повидал в этой жизни, чтобы перестать удивляться чему-либо. У него были густые, хорошо подстриженные черные, как ночь, волосы, светлая кожа, на которой резко выделялись темные брови. И он был так же красив, как Люцифер, со своими четко очерченными бровями, прямым носом и чувственным ртом. Волевой подбородок, решительно выдвинутый вперед, говорил о том, что его обладатель относится ко всему в жизни слишком серьезно.