"Почему она меня берегла, холила, лелеяла? - гадал он сейчас, хотя при жизни Верочки никогда не задумывался об этом.-- Любила крепко? Или была признательна за то, что из многих невест я, редкий послевоенный жених, офицер, остановил свой выбор на ней? Или было еще нечто другое, о чем я не имею представления и не догадываюсь?.."

Сейчас, потеряв Верочку и выучив почти наизусть объявления женщин в "Вечерней Алма-Ате", он пришел к выводу, что, наверное, в той лучшей части женщин довоенного года рождения была воспитана и жила глубочайшая ответственность за семью, ведь по внешнему виду мужа судили о жене, а репутация хорошей хозяйки, жены немало значила тогда в обществе, и ее старались поддерживать, беречь. А сегодня женщина уверена, что о ней судят только по ее внешнему виду, а если муж выглядит, мягко говоря, неряшливо, так это его заботы, его проблемы, его человеческий облик, и это ничуть не бросает тень на элегантную супругу, которая иногда и рядом-то с мужем идти стесняется.

Благодаря заботам Верочки, Акрам Галиевич слыл в Хлебодаровке щеголем. А когда они вдвоем шли на работу или возвращались домой, на них любо было глянуть: оба высокие, крепкие, и все на них аккуратное, подогнанное, чистое, отглаженное,-- сразу чувствовалась умелая женская рука...

Про каждый куст сирени, про каждое вишневое деревце в саду нельзя было сказать, не упомянув Верочку. Ее стараниями все это насажено и выращено. А с другой стороны, не станешь ведь в газету писать про покойницу-жену, женщин интересует он сам -- какой, на что годится.

В общем, совсем запутался Акрам Галиевич, а тут приспела эта телеграмма с Сахалина...

Телеграмма требовала каких-то действий. Поначалу пришла мысль отбить ответную: "Не приезжай!" Но куда? На кудыкину гору? На деревню дедушке? Хотел даже дать отбой в газету. Мысль показалась забавной, только как бы это называлось у газетчиков? На этот случай, наверное, и слова подходящего нет: опровержение, отказ, передумка? Лучше, на его взгляд, подходило военное --отбой.