От зари и дотемна его дом был полон посетителей. Среди них были нервные и вечно хихикающие девочки только что из школы, которые пили с Темперанс чай. Незамужние женщины за сорок приходили к Темперанс по четвергам поболтать о книгах. Три больницы Эдинбурга еженедельно назначали встречи в ее доме. На прошлой неделе Ангус вернулся домой и увидел, что его библиотеку заняли для скатывания бинтов. Гостиные заполняли молодые женщины, приходившие обсудить свою благотворительность. Спустя месяц Ангус велел Темперанс принимать посетителей вне его дома, но она сладчайшим голоском ответила, что хорошая дочь – всегда дома и никогда не оставляет свою семью.

Ангус заскрежетал зубами, но гордость не позволила ему вышвырнуть ее или ее распрекрасных друзей.

По мнению Ангуса, возраст Темперанс был помехой мужчине, мечтающему обзавестись семьей, но ее красота, статная фигура и наследство, казалось, компенсировали этот недостаток. В итоге в доме Ангуса было столько же мужчин, сколько и женщин. Господа в возрасте от девятнадцати до шестидесяти пяти вовсю ухаживали за ней. Темперанс так взмахивала ресничками и раздаривала украдкой застенчивые улыбки, что устоять не мог никто. Ангус в ярости сжимал кулаки.

Однажды его разбудил в три ночи молодой человек, поющий Темперанс серенаду. Он пел скрипучим и очень громким голосом под аккомпанемент итальянских гитар. Ангусу пришлось пригрозить, что он всех перестреляет, если они немедленно не уберутся.

Трижды Ангуса будили камнями, брошенными в окно его комнаты за полночь. Он высовывался и орал на ухажеров, ошибавшихся окном. Но почему ошибались трижды? Ясно, что Темперанс намеренно показала мужчинам именно окно отчима.

На работе Ангусу тоже не давали прохода мужчины, без конца умоляющие его вставить за них словечко перед падчерицей. У Ангуса дважды срывались деловые сделки. Он настолько был уверен в том, что интересующиеся тканями посетители на самом деле намерены таким способом пробить себе дорогу к руке Темперанс, что вышвырнул их со своего склада.