Вначале она добивалась от Ноя признания, почему он решил отложить свадьбу. Затем, убедившись, что его версия не совпадает с ответами «бедной девочки» – Клары, пыталась воззвать к его совести. Наивные родители тоже не упустили случая привести жениха в семейное стойло. Даже в глазах ничего не понимающей Грейс они выглядели наивными. И вдруг одна-единственнаяя фраза Агаты, на которую никто не обратил внимания, раскрыла перед ней тайные причины гнева. «Меня никто не поймет!» – воскликнула Агата. Агата хотела все сделать так, чтобы в обществе ее никто ни в чем не мог упрекнуть. Агата даже пригрозила лишить Ноя денег и отослать туда, откуда она его извлекла. С горячностью молодости Грейс бросилась на защиту Ноя и невольно сыграла роль громоотвода в этой жуткой сцене. Так или иначе, но Ной был оставлен и теперь на полном основании мог считать себя полноправным членом «семьи». Что и требовалось доказать, а Кларе утерли нос. Конечно она сразу не поняла, что произошло, но ей будет трудно найти себе пару из ближайшего окружения «семьи» Агаты.

Грейс постучала снова и несколько раз нажала на звонок. Тишина. Тогда она легонько толкнула дверь. К ее удивлению та оказалась открытой. Грейс миновала прихожую, заглянула в большую комнату, которая служила гостиной, и сказала:

– Эй, есть кто?

Никто не ответил. Тогда она прошла в кабинет, где тоже никого не обнаружила и попала в спальню Повсюду – на диване и на кровати, и даже на телевизоре – валялись пустые бутылки из-под пива и водки. Несколько коробок с кусками пиццы были засунуты под ковер, который был усыпан чипсами и пакетами из-под них. В довершение всего кресла и стулья были залиты, судя по запаху, сметанно-чесночным соусом.

«У уборщицы будет истерика», – подумала Грейс. Как Ной мог устроить пьянку из-за Клары? Только мужчины способны на такое. В этом отношении у Грейс был только опыт колледжа. И хотя она, разумеется, посещала вечеринки, все сводилось к инфантильному общению на тему: «А ты умеешь целоваться». В свои двадцать пять Грейс оставалась девственницей и совершенно не гордилась этим.