— Именно так, — согласилась Эбби. — И после смерти вашей незабвенной матери хозяин сделался именно занудой, мисс Торилья, — с точки зрения светского человека.

— Мне он не кажется занудой! — воскликнула Торилья.

— Конечно, моя дорогая, но не все это понимают, — смягчилась Эбби. — А потому, забудьте обо всем, что видели здесь: вернитесь к светлой жизни, которая была у вас дома.

Последние слова Эбби сказала преднамеренно, и в синих глазах Торильи вдруг вспыхнул свет.

Девушка вспомнила, как счастлива она была в родной семье, среди благодатной деревенской природы, где крытые соломой домики утопали в цветущих садах.

— Обещайте мне, — потребовала Эбби.

— Не быть занудой? — переспросила Торилья. — Да, я обещаю. Но, Эбби, так жаль, что ты не едешь со мной! Если кто-нибудь из нас заслуживает праздника, так это ты!

— Для меня будет праздником уже то, что вы наконец повеселитесь.

Она посмотрела на дорогу и заметила вдали дилижанс.

— Вот он! — обрадовалась Эбби. — Ну что ж, в добрый час, моя дорогая. Наслаждайтесь каждым мгновением и забудьте обо всем грустном.

Обняв старую служанку, Торилья поцеловала ее в обе щеки.

— Спасибо, дорогая Эбби, за то, что ухаживаешь за папой. Я буду на свадьбе Берил лишь благодаря тебе.

— Передайте от меня ее светлости огромного счастья, — сказала на прощание Эбби. — Надеюсь, муж окажется достойным ее.

— Я тоже надеюсь на это, — ответила Торилья.

Дилижанс с грохотом остановился возле них. Его крыша была заполнена багажом, на котором разместились несколько пассажиров-мужчин. Кондуктор соскочил, чтобы поднять небольшой, с закругленной крышкой саквояж Торильи и, прежде чем открыть перед девушкой дверь, отправил его на крышу. Торилья заметила, что для нее на заднем сиденье осталась только узенькая полоска между двумя дородными селянами.