— Imbecile!

— Я притащил сюда этот чемодан, потому что так мне было ведено, — уверенным голосом заявил извозчик, — Леди сказала: «Внесите это в дом», вот я и внес.

— Убери отсюда эту рухлядь! — багровея от злости, приказал дворецкий. — И поживее! У меня нет времени разбираться с каждым проходимцем!

Извозчик громко выругался. Его голос гулким эхом отдался в дальнем конце холла.

Гардения шагнула вперед.

— Этот человек всего лишь выполнил мое распоряжение.

Не разговаривайте с ним в таком тоне. И, пожалуйста, побыстрее сообщите тете о моем приезде.

Последовала напряженная пауза.

— Votre tante, Ma'm'selle?

— Да, я племянница ее светлости, — ответила Гардения. — Прошу вас передать ей, что я здесь. — Она повернулась к извозчику. — А вы можете идти.

Кучер приподнял край обшарпанного цилиндра.

— A votre service

Некоторое время дворецкий в нерешительности молчал.

— Вы, наверное, поняли, что сегодня у ее светлости вечеринка, Ma'm'selle?

— Конечно, поняла, — ответила Гардения. — Но, уверена, что она не станет на меня сердиться, когда я объясню, почему была вынуждена приехать.

На широкой лестнице, покрытой толстым ковром, которая вела на второй этаж, появились несколько смеющихся нарядных мужчин и женщин. Они направлялись вниз, по-видимому, в расположенную в дальнем конце холла просторную комнату, сквозь приоткрытую дверь которой виднелся уставленный серебряной посудой стол.

Дворецкий поспешил к гостям.

Гардения почувствовала себя весьма неловко. Ей не предложили ни присесть, ни пройти. Она стояла одна в холле незнакомого дома в обществе единственного лакея у двери, который хранил напряженное молчание.

«Быть может, дворецкий расценил мое вмешательство в его разговор с кучером как неслыханную дерзость, — размышляла она. — Но если бы я промолчала, то разгорелся бы настоящий скандал».