Мария кротко посмотрела на брата и тихо сказала:

- Прости, Диего, я внимательно слушаю.

- Всю жизнь тебя портили, - глубоко вздохнув, сказал Диего; на его красивом смуглом лице читалось явное раздражение. - Твоя мать совершенно не занималась тобой, и ты одичала в этих отвратительных джунглях, которые называешь своим домом. Да и отец не лучше. Ему бы следовало время от времени давать тебе взбучку, но это дело прошлое. Сейчас ты находишься под моей опекой и должна во всем мне повиноваться.

При этих словах с лица Марии исчезло выражение смирения и покорности, а в ярко-синих глазах сверкнуло негодование. Увидев это, Диего сурово прикрикнул на нее:

- Не смей так смотреть на меня, иначе мне придется тебя побить!

Но выражение лица Марии не изменилось, и, чтобы не усугублять и без того сложную ситуацию, он продолжал более спокойным и ровным голосом:

- Я знаю, что с тех пор, как умер наш отец, у тебя была нелегкая жизнь. Но виной тому твое упрямство. Ты должна научиться вести себя, как подобает молодой женщине. Я ведь для тебя стараюсь! Забудь о возвращении на Эспаньолу. Твоим домом теперь станет Испания. Ты выйдешь замуж и будешь жить здесь до конца своих дней. Ты должна с этим смириться.

Слова Диего звучали для Марии смертным приговором. Вся ее воинственность моментально куда-то исчезла, и, схватив брата за руки, она принялась умолять его:

- Пожалуйста, Диего, не говори так. - В ее глазах застыла мольба. Позволь мне вернуться домой. На Эспаньоле я выйду замуж, за кого только ты пожелаешь, - униженно просила она. - Пусть только он будет с Эспаньолы, чтобы я могла остаться там. Я ненавижу Испанию! Я умру, если ты заставишь меня жить здесь!

- Не смеши меня, - грубо оборвал ее брат. - Ты родилась здесь и здесь твой дом, а не в том провинциальном поместье, где ты выросла. Но я вижу, что спорить с тобой бессмысленно. Надеюсь, через год, когда я снова вернусь сюда, ты наконец-то образумишься. - И прежде чем Мария успела ответить, он развернулся и вышел из кельи.