— Хочется поговорить, не так ли? Ну что ж, это обнадеживает. За этим я, собственно, сюда и шел. Но предупреждаю — ваши слова должны быть тихи и нежны, как воркование голубки.

Эль-Леон медленно убрал ладонь с лица Пилар. Когда она заговорила, ее голос был тихим и злым:

— Отпустите. Вы сломаете мне ребра.

— Что я еще должен сделать? Положить свою жизнь к вашим ногам, перевязав ее ленточкой и украсив розами, а? Ну уж нет, благодарю. Кроме того, я еще не рассчитался с идеей вознаграждения — интимного, разумеется.

— Вы не посмеете.

— Почему? — Его голос неожиданно стал резким, утратив всю мягкость. — В прошлый раз Итурбиде изнасиловал женщину из дома Карранса. Очередь за нами.

— Я не Итурбиде и не имею отношения к вашей ссоре.

— Вы из дома Итурбиде, и этим все сказано. — Он был непреклонен.

— Этот дом раньше принадлежал моему отцу. — Пилар спиной почувствовала, как бьется сердце Эль-Леона. На нее странным образом действовали его сила и мужественность, запах шерсти, пота и лошади, свежий ночной воздух. Она хотела повернуться и взглянуть ему в лицо, но не смогла двинуться.

— Я знаю это. Я также знаю, кто вы, как вас зовут и что с вами случилось. Я должен был узнать это, ибо я не безумец и не донкихотствующий болван. Единственное, чего я не знаю, — это зачем вам понадобился я.

Он отпустил ее талию и, быстро схватив ее за запястье, повернул лицом к себе. Пилар, потеряв равновесие, уперлась рукой в его грудь. Она почувствовала стальную твердость его мускулов. Потеряв от волнения голос, она взглянула на Эль-Леона, обуреваемая сомнениями.

Он был высок и широкоплеч. Длинный черный плащ делал его еще выше. Черты лица у него были правильными и твердо очерченными. Бронзовый загар был виден даже при лунном свете. Его глаза, затененные широкими полями шляпы, казались двумя черными провалами. В нем чувствовалась настороженность, угроза и — ни капли сочувствия.