– Правильно, мистер Кэмден. Вы усвоили урок.

– Это же моя дочь, – ответил Кэмден, и у Сьюзан перехватило дыхание. Давненько она не слышала подобного благоговения.

– Значит, – продолжала Сьюзан, – вам уже известно, что люди спят потому, что мозг нуждается в отдыхе. Исследования последнего двадцатилетия показали, что это единственная причина. Ни "медленная" фаза сна, ни БДГ—фаза не выполняют каких—либо функций, которые нельзя было бы осуществить, пока организм бодрствует. Многие процессы могут происходить во время бодрствования, если произвести нужные гормональные изменения.

Сон играл важную роль в эволюции. После того как голодные предки млекопитающих набивали брюхо и разбрызгивали сперму, сон держал их подальше от хищников, помогая выжить. Но сейчас это рудимент, подобно аппендиксу. Поэтому можно выключить его на генетическом уровне.

Онг терпеть не мог, когда Сьюзан чересчур упрощала. Какое легкомыслие. Если бы заседание вел Марстейнер, никакого "брюха" или "спермы" не было бы.

– А что скажете о сновидениях?

– Они не нужны. Остаточная бомбардировка коры головного мозга, чтобы держать его в состоянии полуготовности отразить нападение хищника во время сна. Бодрствование для этой цели подходит больше.

– Почему же тогда оно сразу не вытеснило сон?

Кэмден пытался подловить ее. Восхищенная такой наглостью, Сьюзан щедро одарила его ослепительной улыбкой.

– Я уже говорила: инстинкт самосохранения. Но когда налетает современный хищник, скажем, инвестор в транснациональную информационную систему, безопаснее не спать.

– Какая доля БДГ—фазы у зародыша и младенца? – выпалил Кэмден.

– Опять—таки рудимент. Мозг прекрасно развивается и без нее.

– А восстановление нейронов во время медленной фазы?

– Верно. Но оно может происходить и во время бодрствования, если молекула ДНК запрограммирована на это.