Джасмин…

— Черт подери! — в сердцах выругался он. Недавнего благодушного спокойствия как не бывало.

Эстебан вскочил на ноги и принялся расхаживать по палубе взад-вперед. Не следовало произносить ее имени даже в мыслях. Одного этого довольно, чтобы вывести его из себя. С течением времени он все реже и реже вспоминал о Джасмин, что, к слову сказать, шло ему только на пользу. Но отчего-то имя ее по-прежнему обладало властью переворачивать ему душу. Эстебан взял банку пива, открыл и, хмурясь, уставился на пейзаж, при виде которого улыбался еще минуту назад.

Ведьма, мегера, мрачно думал он. Оставила на нем свою метку — и метка эта не поблекла даже за три года!

Эстебан жадно отхлебнул пива. За его спиной журчал спокойный, мелодичный голосок Инес. Девушка излагала свои соображения по поводу празднества в честь Хассама — как всегда, взвешенно, разумно, компетентно. Стоит ему повернуть голову — и он увидит Инее в дверях каюты. Инес Ортуньо, надо признать, прекрасно вписывается в окружающую обстановку. Глаза темные, миндалевидные, выразительные. Лицо с безупречно правильными чертами. Оливкового оттенка кожа. Элегантный наряд подобран так, чтобы оттенять красоту, а не вульгарно выставлять ее на всеобщее обозрение, как…

Эстебан вновь припал к банке с пивом. Высоко в небе сияло жаркое солнце, немилосердно опаляя обнаженные плечи. Под бронзовой кожей перекатывались мускулы.

Стоило вспомнить о Джасмин — и чувства Эстебана словно вырывались из-под контроля. Вот и сейчас удар пришелся точнехонько в низ живота, где находится эта штука, отвечающая за секс. А в воздухе разлился неуловимый аромат жасмина — верная своему имени Джасмин всегда выбирала только те духи, в букете которых преобладал этот волнующий аромат. Эстебан поморщился, гадая, пожелает ли он когда-либо другую женщину так, как желал Джасмин? И от души понадеялся, что никогда больше не окажется во власти этой первобытной, стихийной жажды.