— Ты же сам все отлично понимаешь, Эстебан, — негромко сказала она. — Думаю, ты пробыл здесь слишком долго. Курортная атмосфера — пусть даже ты этот курорт строил — любого разбалует, сделает лентяем. Так что тебе давно пора возвратиться в Испанию и взять свою судьбу в свои же руки, ты не находишь?

— О, мудрые слова, — улыбнулся Эстебан. У этой девушки чутье просто сверхъестественное: как она умеет настроиться на его волну!

— Не беспокойся, — подмигнул он. — Я твердо намерен после празднования дня рождения Хассама вернуться в Жерону… и, как ты, верно, заметила, взять судьбу в свои руки.

— Вот и славно, — похвалила Инес. — Твоя мама очень обрадуется.

И с этим милым, простодушным замечанием девушка вновь удалилась в каюту. Длинное, строгого покроя белое платье выгодно подчеркивало достоинства ее фигуры. Блестящие черные волосы, уложенные по-старомодному вокруг головы, подчеркивали изящный изгиб шеи.

Инес и не подозревала, что за ее спиной Эстебан вновь мрачно нахмурился. Перед его внутренним взором ослепительно сияли, точно расплавленное золото, длинные, вьющиеся, не правдоподобно светлые волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по спине и плечам. Джасмин под страхом смерти не надела бы строгое белое платье, размышлял Эстебан. Она предпочитала мини-юбки, открывающие на всеобщее обозрение потрясающе стройные ноги, и обтягивающие топики, дразняще подчеркивающие ее прекрасную, с упругими сосками, грудь.

Джасмин скорее бы язык себе вырвала, нежели выказала бы заботу о чувствах моей матери, мысленно добавил Эстебан, вновь жадно отпивая пива. Джасмин и члены его семьи сразу не поладили, с самого начала приняли друг друга в штыки, и ни одна из сторон скрывать своей враждебности даже не пыталась.