— Почему ждала три месяца? — спросил я.

— Вообще пожалела, что написала. Кому я нужна со своей ерундой? Мужиков интересует другое. И тебя тоже… И упираешься ты из интереса. Ведь так?

— Как тебе сказать… — Не хотелось бить себя в грудь, доказывая, что я не такой. Что случалось быть и другим.

— Ждал тогда, что позвонишь, — только и сказал я.

— Давно перестал ждать?

— Понял, что пожалела о письме.

Она вновь усмехнулась. Произнесла:

— Наверное, я — дура. Сама не знаю, чего хочу.

— Мне кажется, знаешь. — Я пристально смотрел на нее.

— Имеешь в виду эти деньги? Конечно, хотелось их вернуть. Деньги мне сейчас очень нужны.

— Именно сейчас? — съехидничал я.

— Именно, — серьезно подтвердила она. — Но я понимала, что вернуть их вряд ли удастся. Даже тебе. Я промолчал. После паузы она продолжила:

— Это был всего лишь предлог. Как думаешь, легко женщине прийти у незнакомому мужчине и попросить:

«Трахни меня, пожалуйста, так, чтобы я хоть что-то почувствовала»?

Я не ответил, но подумал о том, что такое миленькое обращение вряд ли оставило бы кого-то безучастным.

— Так мне и надо, — заметила она. — Поставила себя в дурацкое положение.

— Ты о чем?

— Да ладно… — Она скривилась в горькой усмешке. — Лезу к тебе, как последняя…

— Что ты несешь? — мрачно заметил я. — При чем тут ты? Проблема не в тебе. Сама знаешь, как действуешь на мужиков.

— На тебя не подействовала.

— Чуть кондрашка не хватила.

— Когда? — во взгляде ее мелькнуло подозрительное любопытство.

— В парадном, — соврал я. — Не говоря уже о… — многозначительно посмотрел на два распирающих ее блузку, спящих вулкана.

— Поэтому попросил меня застегнуться?

— Был уверен, что ты — из-за денег! Что решила сделать ответное одолжение.

— Какое одолжение… — Она грустно улыбнулась: — Дурашка.