Вскоре я отметила, что не только мое внимание привлекал прекрасный храмовник. Элионора, сестра Стэфана, то и дело заговаривала с ним, отпускала замечания в его адрес и молодая жена графа Тальваса, известная кокетка. Даже королева Аделиза нет-нет да и обращалась к рыцарю с вопросом.

В этом, впрочем, не было ничего удивительного — люди, прибывшие из святой земли, всегда были в центре внимания. После Крестового похода наш мир заметно изменился — с Востока мы приняли обычай следить за чистотой рук и тела, носить под верхней одеждой белье, приправлять пищу специями, облачаться в дорогие ткани. Но я не ошибусь, если скажу: еслибы Эдгар не был так хорош собой, эти дамы не проявляли бы к нему такого интереса.

К тому же он действительно был превосходным собеседником. По нормандски он говорил без акцента, манеры под стать принцу, а не невежам саксам. Я всячески старалась привлечь его внимание, задавала ему продуманные вопросы, хотела произвести на него впечатление. При дворе в моде были женщины образованные, интересующиеся делами мужчин, а главное, разбирающиеся в них. Конечно вскоре я поняла, что Эдгар гораздо образованнее и культурнее мужчин, с которыми я привыкла общаться. По крайней мере, когда я попыталась процитировать Боэция, он мягко указал мне на ошибку в произнесенной цитате. Я даже растерялась. Поправка была сделана к месту и тактично, но как он смел указывать мне. Мне! И именно в этот миг я почувствовала, что хочу покорить его, завладеть им, подчинить… Я побоялась додумать мысль до конца. Но уже понимала, что хочу женить его на себе. Вы сочтете меня сумасшедшей? Излишне самонадеянной? Возможно. Где это слыхано, чтобы женщина сама выбирала себе супруга? И тем ни менее, это было так. Я уже не была юной девицей, которая покорно склоняется перед волей родителей и отдает без рассуждений руку тому на кого укажут. Я достигла двадцати двух дет, а это возраст, когда женщина уже начинает размышлять и делать выводы.