Похожи у нас были только глаза — глубокие, темные, с вишневым отливом. В остальном же… С лава Богу, что у меня не такой ноздреватый нос, а главное не такая выступающая челюсть. Роберт всегда очень коротко стригся и от этого, его огромный выдающийся подбородок казался еще более массивным. Я вдруг подумала, что если бы он на манер крестоносцев отпустил длинные волосы, это хоть немного скрыло бы его недостаток. И сразу подумала об Эдгаре.

— А этот храмовник… сакс. Что вы думаете о нем?

Я не ожидала, что мои слова так разозлят Роберта.

— Чтоб больше я не слышал от тебя о нем! Клянусь брюхом Папы, что это значит Бэрт! Ты готова предать меня, только потому, что тебе приглянулся этот полувоин-полумонах?

— Но ведь он собирается снять плащ с крестом, — робко начала я.

— Да, но это не так и хорошо. Известно ли тебе, куда его пророчит Стэфан? Наш милый кузен намекает королю, что в Восточной Англии слишком неспокойно из-за усилившейся власти церковников, а также из-за того, что тамошние саксы никак не позабудут старые вольности. Вот Стэфан прожужжал нашему отцу все уши, что в Норфолке должен править человек, который бы зависел как от короны, так и имел влияние на саксов и церковников. И прочит на должность шерифа этого самого Эдгара Армстронга, будь он неладен. Согласен, при других обстоятельствах лучшей кандидатуры не найти. Но Эдгар — человек Стэфана, и разрази меня гром, если я это допущу!

Но я то этого уже хотела и начала издалека:

— Однако, если вы со Стэфаном договорились…

— Если мы договоримся, это будет стоить огромной власти. Но я говорю — Стэфан дурак. И он сперва делает, а уж потом соображает.

Ах, как мне хотелось узнать в чем тут дело! Но я понимала — если брат узнает, что я ничего не слышала, то он вряд ли посвятит меня в суть дела. И все потому, что я женщина. И какого черта я родилась для юбки!

— Но ведь наш отец даже не спешит дать Эдгару соизволение на постройку замка, — робко начала я, но только обозлила Роберта.