Его губы плотно сжались – она попала в цель.

– Я лишь немного пошутил с Джессикой, когда упомянул про ваш возраст. – Он легко догадался, на что она намекает. – Также я беру назад все сказанное мною на пляже, будто вы молоды и впечатлительны, – добавил он, изучая ее ошеломленное лицо. – Быть может, вы и молоды, но отнюдь не наивны.

Энни резко вздохнула: ей как-то не верилось, что она не ослышалась.

– Спасибо, – хрипло поблагодарила она, не смея встретиться взглядом с темно-синими глазами Руфуса.

– А насчет того, отеческий мой совет или нет, – живо продолжил он, – могу лишь повторить: вам лучше принять его.

Теперь Энни рассердилась. Руфус появился в доме лишь несколько часов назад, но, казалось, все это время только тем и занимался, что отдавал приказания и расстраивал людей, особенно ее… Заботы о Джессике – это одно, а ее личная жизнь – совсем другое!

Тем не менее следующие слова она подбирала осмотрительно:

– Вы весьма добры, мистер Даймонд…

– Не более, чем Селия, – зло прервал ее Руфус, – или Энтони, раз уж на то пошло. На самом деле у нас не очень доброе семейство, – подытожил он.

– В таком случае, я удивлена, что вы покинули… – Внезапно она замолкла, увидев, как помрачнело его лицо. Энни поняла, что вопросы, касающиеся Джессики, Руфус не обсуждает.

Он стремительно поднялся, заполнив собой, как казалось, весь кабинет.

– Вы совсем не юная и не впечатлительная, – неторопливо проговорил Руфус. – И, ради Бога, избавьтесь от этого настороженно-испуганного выражения на лице, – с отвращением сказал он ей, обойдя вокруг стола и сев на него прямо перед ней. – Может, меня нельзя назвать добрым, Энни, но за всю жизнь я ни разу не ударил женщину. И не собираюсь начинать с вас. Я оставил здесь Джессику, потому что ее мать умерла. – Это была простая констатация факта, ничего не говорящая о чувствах, вызванных утратой. – А я, отправляясь в командировки, не мог брать ее с собой.